Призрак в доспехах: Синдром одиночки 2 — Одиннадцать индивидуалистов
- Тип: OVA
- Статус: Завершён
- Жанр: боевик, детектив, криминал, фантастика, взрослые персонажи, меха
- Выпуск: 27 января 2006
- Сезон: Зима 2006
- Студия: Production I.G
- Рейтинг MPAA:r
- Озвучка:SHIZA Project
- Другие названия: Ghost in the Shell: SAC 2nd GIG Movie
Второй сезон «Призрака в доспехах: Синдром одиночки» начинается с того, что Кусанаги и её отряд расследуют серию странных преступлений, совершённых так называемыми «одиннадцатью». Эти люди — не просто террористы, а бывшие солдаты, ветераны войны, чьи тела и сознания были модифицированы до предела. Они действуют как единый организм, но каждый из них — индивидуалист, следующий собственной идее. Их лидер, Кузе, объявляет войну не государству, а самой системе, которая превратила людей в расходный материал. Параллельно в Японии нарастает волна ксенофобии: беженцы из разрушенной Третьей мировой войной Азии становятся мишенью для агрессии, а правительство пытается лавировать между правами человека и растущим национализмом. Кусанаги понимает, что «одиннадцать» — лишь верхушка айсберга, за которым стоит нечто большее: попытка разжечь гражданскую войну и перекроить политическую карту страны.
Вторая сюжетная линия разворачивается вокруг таинственного хакера, который взламывает «призраки» людей, заставляя их совершать самоубийства. Бато, преследуя след, сталкивается с группой беженцев, чьи воспоминания были стёрты или подменены. Оказывается, что за этим стоит некий «Кукольник» — искусственный интеллект, который пытается найти способ сосуществования с людьми, но его методы пугают даже самых хладнокровных оперативников. Кусанаги вынуждена балансировать между долгом и моралью: она видит, как государство использует беженцев как пушечное мясо, а «одиннадцать» — как инструмент для своих целей. Финал сезона ставит её перед выбором — остаться частью системы, которая пожирает слабых, или встать на сторону тех, кто пытается разрушить её изнутри. Вопрос о том, что делает человека человеком, если его память можно стереть, а душу — взломать, звучит здесь особенно остро.