Сэкиэй, который рисует демонов

Холодный свет монитора освещает лицо Сэкиэя, когда он проводит последнюю линию. Ещё один демон готов. Не просто рисунок — настоящий, дышащий тьмой, готовый вырваться с листа. Сэкиэй не выбирал этот дар. Он просто умеет рисовать так, что монстры из его головы обретают плоть. Проблема в том, что они не хотят оставаться на бумаге. Каждое законченное изображение — это брешь, через которую в реальность просачивается голод, злоба или древняя тоска. Сначала это были безобидные тени, шорохи за спиной. Но с каждым новым рисунком демоны становятся сильнее, наглее, и Сэкиэй понимает: он не просто художник, он — врата. Единственный способ удержать их — не рисовать. Но это всё равно что перестать дышать. Линии просятся на бумагу сами, а ластик лишь размазывает чернила, превращая их в кляксы новых кошмаров.

Однажды ночью, когда очередной набросок ожил и едва не разорвал его комнату, Сэкиэй встречает ту, что не боится его дара. Она появляется из ниоткуда — девушка с глазами цвета старого серебра и спокойствием, которое пугает сильнее любого монстра. Она не человек, но и не демон. Она — хранительница границы, и её задача — уничтожать такие рисунки, пока они не сожрали мир. Но вместо того чтобы стереть Сэкиэя вместе с его альбомом, она предлагает сделку. Он будет рисовать демонов, которых она укажет, — тех, что уже прорвались в этот мир. Его искусство станет ловушкой, а она — охотником. Теперь каждый штрих — это битва, каждый новый лист — риск призвать нечто, что не сможет остановить даже она. Сэкиэй мечется между страхом перед собственным талантом и жгучим желанием узнать, что скрывается за серебряным взглядом его новой союзницы. И чем глубже он погружается в мир демонов, тем яснее понимает: самый страшный монстр ещё не нарисован, и он уже смотрит на них из-за границы реальности, ожидая, когда Сэкиэй поднимет карандаш.